?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Фашисты и коммунисты: кто мешает творить русским писателям? Анализ собрания сочинений В. Астафьева
shamanov_sergey
Том 1.
В эту весну (а она уже неуловимо летает в воздухе) я поставил себе амбициозную задачу - прочитать 11 томов Виктора Петровича Астафьева из довольно громоздкого 15-томного собрания сочинений, вышедшего в 1997 году в Красноярском издательстве "Офсет" тиражом 10 тысяч экземпляров. Только 11 томов попало ко мне на книжную полку, и они на фото перед вами. По какой-то причине тома 12-15 издавались отдельно, и, видимо, маленькими тиражами, поэтому стали библиографической редкостью. И у меня их нет. Утешает одно: в этих "редких" томах собрана в основном публицистика и письма - материалы документальные, суховатые, а потому малоинтересные для обывателя. Чужие письма вообще читать не особо прилично, а публицистика с руганью властей, людей, друзей поднадоела и в интернете.
Нас с вами интересует добротная художественная проза. Её и будем изучать.
Большинство вошедших в указанное собрание сочинений текстов мне хорошо известны: в 2005 и 2006 годах я перечитал всего Астафьева, имеющегося в центральной библиотеке г. Тында. Но, сейчас, спустя почти 15 лет мне хочется снова их вспомнить и обдумать. Я за это время немного вырос и (надеюсь) набрался житейской мудрости. И, забегая вперёд, скажу: уже не так восхищён каждой строчкой мэтра, как это было в начале XXI столетия...
Идея моей акции "Анализ собрания сочинений Виктора Астафьева" такова: я читаю том, привожу его содержание и высказываю своё мнение. Скорее всего, это будут беглые комментарии. Но, если мне захочется написать многословную рецензию по какому-то отдельному, особенно задевшему меня произведению, я не посмею отказать себе в удовольствии и напишу её.
Ну, а теперь, пожалуй, начнём, благословясь...
астафьев2 (700x490, 204Kb)

В первый том включены ранние рассказы и роман "Тают снега". Как и положено в таких случаях, предваряет книгу большая вступительная статья "Подводя итоги", адресованная всему изданию, а заканчивается фолиант комментариями автора к произведениям, вошедшим непосредственно в данный том. Это очень слабая книга. Она интересна лишь тем, что в ней наглядно видна неуклюжая творческая юность знаменитого писателя. Тем, кто Астафьевым всерьёз не увлекается, не изучает его литературную деятельность, а любит лишь сильнейшие его произведения, я бы первый том читать не рекомендовал. Пропустите его. Ваш литературный багаж ни на йоту не обеднеет.
Упоминаемая вступительная статья растеклась на 60 первых страниц тома. И несмотря на название, никаких итогов там особенно не подводится. Зато много нездорового потока сознания, путанных умозаключений, противоречий, русофобии, ругани всего и вся. Знал Виктор Петрович, что его - признанного классика - да ещё и в родном Красноярске никто ни править, ни одёргивать не будет. Вот и расслабился.
В статье "Подводя итоги" очень заурядный, абсолютно не астафьевский слог. Она больше похожа на черновик, на какие-то спонтанные наброски "на полях", нежели на саму статью. Её трудно читать. Начинается подробным автобиографичным описанием творческого дебюта, досконально описан уральский период творчества, мало что сказано про вологодский и почти ничего о зрелом красноярском периоде.
Я начну анализировать вступительную статью с конца. Цитирую буквально финальные строчки, написанные в 1996 году: "...более всего поразило меня воскресение гидры - коммунистической партии, давно уже и закономерно превратившейся в партию фашисткую..." Следующий абзац: "На Руси Святой более всех государств пострадавшей от немецкого фашизма, расправляет крылья, каркает и готов взлететь фашизм советский..." Или такой ещё выверт: "...в Афганистане, где наши доблестные войска не уступали фашистам..." Для фронтовика слово "фашизм" - самое унизительное оскорбление из всех, что он может присвоить какому-либо политическому явлению. И Астафьев припечатал этим эпитетом коммунизм. Запомним эти слова и вернёмся к началу статьи, где Виктор Петрович описывает становление своего творческого пути. 1951 год. Город Чусовой. Бывший разнорабочий колбасного заводика, а ныне вахтёр того же предприятия Астафьев вступает в литкружок "Встреча". После первого же заседания пишет в сторожке свой дебютный рассказ "Гражданский человек". И первенца напечатали в газете "Чусовской рабочий", с курьёзом, правда, но напечатали (мы к этому курьёзу чуть позже вернёмся). И, как положено, заплатили гонорар. Который, впрочем, Астафьева сильно разочаровал: рассчитывал на костюм и шапку, а "не хватило даже на портянки". Но, нам не сумма важна, а сам факт оплаты интеллектуального труда и дальше я объясню, почему именно это важно. После публикации в "Чусовском рабочем" рассказ перепечатала областная газета "Звезда" и альманах "Прикамье". Причём, в альманах рассказ попал не сразу, а после доработки секретарём Молотовской писательской органицазии Клавдией Васильевной Рождественской, которая не только возглавляла пермское писательское сообщество, "взращивая молодую талантливую поросль", но и возобновила выпуск изданий "Прикамье" и детского сборника "Нашим ребятам", вернула к жизни Молотовское книжное издательство. Вот, что пишет сам Астафьев: "Посидели мы и изрядно потрудились с Клавдией Васильевной над моим первым рассказом..." И далее - как именно трудились: "...с опытным редактором так отредактировали произведение, что мой герой остался как бы между жизнью и смертью". В Молотов Астафьев привёз из Чусового несколько рассказов. Рождественская отобрала 2-3 произведения для последующих выпусков альманаха. Познакомила с редактором Молотовского издательства и пообещала напечатать сборник, если автор напишет ещё парочку коротких произведений. И вот тут, внимание, снова важная цитата: "...после первой же встречи с секретарём отделения и издателями я вёз с собой первый издательский договор на книгу и немного деньжонок, полученных в качестве гонорара за рассказ, печатаемый в альманахе". Сборник рассказов вышел через два года: "Как бы там ни было, с обсуждениями, проволочками, с помощью более опытных писателей, сборничек мой в четыре листа объёмом, в убогом оформлении, под названием "До будущей весны" вышел..." Дальше было "Васюткино озеро", изданное отдельной книжкой, которая поддержала автора морально и, главное, - материально. А затем уже маховик был так раскручен, что только пиши не ленись. И Астафьев задумал роман о деревне: "За толстые книги у нас всегда получали толстые деньги и, чего там греха таить, надеялся и я тоже с помощью актуально-злободневного романа поправить свои материальные дела". И поправил-таки. Гонорар позволил обменять избушку на большую избу и даже "кое-что приобрели из одежонки". Далее Астафьев был принят в Союз писателей. Ездил на семинары, проживая и чревоугодничая за казённый счёт в домах отдыха. На семинарах с такими же, как Астафьев, молодыми литераторами сюсюкались более опытные наставники. Пришло время, и возмужавший писатель бесплатно отучился на Высших литературных курсах. Об этом периоде сам Астафьев вспоминает так: "За два года в Москве я прошёл дистанцию, которую в таком культурном центре, как город Чусовой, самостоятельно проходил бы лет двадцать, глядишь, и заскоруз бы, опустился до самого заплесневелого обывателя, превратился бы в отвальный шлак..."
Я неспроста начал с фашистов, а продолжил подробным, пересыпанным цитатами, "тернистым" творческим путём Астафьева. Мне хочется, чтобы все мы с отчётливостью документа понимали, насколько сильно пострадал от рук советских фашистов писатель Астафьев. Какой-никакой плохонький рассказик, а тиснули проклятые фашисты в газетёнке, на портянки гонорару не хватило, но ведь уплатили, изверги, оценили умственный труд. Жестокие фашисты возились с начинающим безграмотным писателем, редактировали и переписывали его рассказы. Выпускали сборники и снова, и снова подло платили гонорар. Даже откровенно бестолковый роман "Тают снега" напечатали и денег на большой дом за это насильно всунули. Под страхом смерти, связанного по руками и ногам, фашисты удерживали в доме отдыха на семинарах, кормили дефицитными шпротами и докторской колбасой. А затем принудили вступить в Союз писателей, дали квартиру, учили бесплатно на Высших литературных курсах в столице родины. Жестокие русские фашисты неоднократно принижали талант писателя выплатами Государственных премий СССР и РСФСР.
Всё время с какой-то занудной навязчивостью кружится в голове вопрос: а узнал бы мир о писателе Астафьеве, не будь тех самых глубоко презираемых им "фашистов"? Представим, что вот он - безграмотный молодой вахтёр колбасного завода живёт сейчас в 2019 году в процветающей и свободной от идеологии коммунизма России. Однажды на ночной смене, устав бесцельно тыкаться в смартфон, исторгает на клочке туалетной бумаги небольшой лирический рассказ о войне. Угадайте с трёх раз: какая районная газета будет несказанно рада напечатать его творение? Кто из редакторов-предпринимателей пожертвует ценной печатной площадью, отведённой для платных рекламных модулей? Не то чтобы гонорар, но ещё и самому придётся заплатить за публикацию с пометкой "на правах рекламы". Но только нужно ли это? Нужна такая слава? Кто сейчас будет возиться с вахтёром, правя его рассказы? Кто напечатает сборник на четыре листа, это примерно 100 книжных страничек А5, и (это невообразимо!) заплатит гонорар.
Вот вам для сравнения сегодняшние реалии. У автора этих строк издано два сборника рассказов, объёмом около четырёх и десяти листов. Несколько рассказов напечатано в центральных и региональных журналах и альманахах. Бесчётное количество рассказов пылятся в подшивках районных газет. И до сих пор ни за одно своё художественное произведение, ни за одну книгу я не получил ни копейки гонорара. Ни одна моя литературная работа не принесла мне прибыль. Тут уместно возражение, дескать, сравнил себя и Астафьева. Но, во-первых, Астафьев не всегда был знаменитым писателем и его первые рассказы, даже в исправленном редакторами виде не являются шедеврами, однако же деньги ему платили; а во-вторых, если мои рассказы печатают, то они кому-то нравятся, а если нравятся, подлежат оплате. По крайней мере, при коммунистах мне бы за них заплатили, раз уж издали.
В современном издательстве книга может выйти в свет в трёх случаях: 1. Если автор возместит издержки на её изготовление. 2. Если у автора есть покровитель в издательском бизнесе (любовник, родственник, клиент, друг). 3. Если автора можно продать. С первыми двумя пунктами всё понятно, поэтому подробно остановимся только на третьем. Что значит "продать автора"? А это значит, что в активе начинающего гения должно быть не менее трёх написанных, но неизданных ранее книг объёмом не менее десяти листов. Причём, это должны быть романы, ибо рассказы сейчас никого не интересуют, и эти романы должны быть приключенческими и попасть в тренд. Например, если у автора Сидорова есть три выстраданные рукописи с книгами о людях, попавших на машине времени в прошлое, или о борьбе драконов с вампирами, или о мальчике с волшебной палочкой, то у него есть шанс стать писателем. Почему именно три книги? Да потому, что расходы на рекламу книги огромны. И издателям нет никакого смысла рекламировать писателя, который, может быть, больше ничего и не напишет. В нашем же случае при аналогичных расходах на рекламу продаётся не одна, а сразу три книги, последовательно и с интригою выходящие одна за другой на протяжении трёх лет. А на четвёртый год народится уже новая книга. Это очень упрощённый пример, но достаточно наглядный, чтобы понять, что никакого писателя Астафьева не было бы, начни он свою литературную деятельность сейчас - в сытую и воспеваемую им эпоху капитализма. Только при коммунистах мог возникнуть такой феномен, как писатель Астафьев. Только в СССР мойщик мяса, трижды второгодник с шестью классами образования мог вырасти до писателя, известного во всём мире. И тем труднее понять доходящую до истерики и психоза неблагодарность к своей советской родине этого искусственно взрощенного ею писателя.
Давайте, несмотря ни на что попробуем как-то понять и, быть может, оправдать резкие высказывания Астафьева. Во-первых, одними гонорарами сыт не будешь, а чтобы получать государственные премии и привилегии, чтоб "на избушечку хватало и на одежонку" нужно власти угождать, подыгрывать. А поскольку статья "Подводя итоги" писалась в 1993-1996 годах, то власти угодить можно было только в одном случае - кляня и ругая коммунистов. Что писатель и делал, забыв, что до этого всю сознательную жизнь угождал и подыгрывал тем же самым коммунистам. Во-вторых, в 1990-х вообще очень модно было ругать коммунистов. У всех же эйфория была, скинули со страны "угнетателей", теперь ух, как богато заживём! Дань моде. И я ругал коммунистов. Не так оголтело, конечно, но любви к коммунистической партии у меня точно не было. И мнение моё - мнение молодого человека, только начинающего жить - в большей части было сформировано под влиянием таких вот как Астафьев, авторитетов. До меня вообще только недавно - лет восемь назад стал доходить весь ужас капиталистического общества и (отчасти под влиянием книг Астафьева) сильно потянуло назад - в прошлое, в СССР, где среди коммунистической идеологии пролетело моё счастливое детство и счастливая, обеспеченная и защищённая юность моих родителей. И только лет восемь назад я стал голосовать на выборах за коммунистов и социалистов, радуясь их редким победам. И кажется мне, что Виктор Петрович Астафьев, доживи он до наших дней, тоже прозрел бы, увидев некогда великую, работящую, а ныне ленивую и объевшуюся кредитами страну, в которой давно не работает ни один из сотен тысяч заводов, построенных руками советских "фашистов". В которой медицина и образование - это лишь бизнес. И которая полностью зависит от экономики нищего при СССР Китая.
Но есть вещи, которые ни понять, ни реабилитировать никак нельзя. Я уже упоминал, что первый рассказ Астафьева "Гражданский человек" был опубликован в районной газете "Чусовской рабочий" не без курьёза. Напечатали первую часть в одном номере, а вторая часть так и зависла: фашистская цензура запрещала. И вот как отомстил годы спустя злопамятный автор (цитирую статью «Подводя итоги»): "Сама заведующая отделом агитации и пропаганды Чусовского горкома, запротестовавшая против рассказа и совращения чусовских трудящихся посредством печатного партийного органа, прижила от заезжего прощелыги-лектора ребёночка - и ничего, трудится, мораль направляет. В соседнем с нею кабине долго руководил городом и районом заражённый сифилисом начальник по фамилии Ставров, валил на свой идейный стол девчонок и баб, начиная от секретуток и кончая уборщицами..." No comments, как говориться, это упражнение для самостоятельного домашнего разбора с детьми и в кругу семьи.
Так же мне непонятна патологическая русофобия Астафьева. Приведу лишь некоторые цитаты из злосчастной вступительной статьи. "О, Боже, Боже! До чего порой убог и бесхитростен бывает русский разум!", "...доверчивое сознание русского человека исказили, вывихнули...", "отученный свободно жить и отвечать за себя, русский народ хочет обратно в стойло..." Это лишь крупицы гниловатой субстанции, бултыхающейся в жиже астафьевского публицистического пустословия. Вот, скажите мне, чем разум и сознание русского человека отличается от разума и сознания украинца, белоруса, да хотя бы китайца, или эвенка? Чего в русском человеке такого особенно убогого и доверчивого, что его как скот насилуют и притесняют с сотворения времён. Может быть, в русском черепе мозг с одним полушарием?.. А ведь эти фразы выдёргивают потом из контекста политтехнологи недружественных государств или сообществ и нам же в лицо тычут: вот, мол, вы, русские, какое быдло, что даже соотечественники, даже такие великие люди как Астафьев презирали вас. Аккуратнее надо бы со словами. Обдуманно. Без эмоций.
Оставим вступительную статью и перейдём к художественным произведениям.
Произведения, наполнившие первый том, размещены в соответствии с хронологией своего появления на свет: сначала ранние, затем - поздние. Поэтому открывает литературную часть книги россыпь из 19 рассказов, а завершает огромный, как сибирский зарод с сеном роман "Тают снега". Первым встречает нас рассказ "Сибиряк" - тот самый пресловутый первенец, именуемый ранее "Гражданский человек", написанный в сторожке на засаленных листах журнала учёта смен и запрещаемый чусовской цензурой. Рассказ неплохой. И, если бы он не подвергался позднее многочисленным правкам, был бы очень интересен как первая творческая работа, в сравнении с которой можно проследить динамику развития мастерства писателя. Но, настоящий текст покоится в подшивке "Чусовского рабочего" за 1951 год. Далее идут, как пишет в комментариях сам Астафьев, "типичные для того времени рассказы, бесхитростные по замыслу и исполнению, но непременно назидательные": "Коршун" (выводящий на чистую воду деревенского кляузника), "В страдную пору" и другие. Астафьева я люблю за густой образный слог. Но попадается и такое: "Мать разрумянилась, повеселела, и седина, пропахавшая её голову большими бороздами, стала особенно заметной. Может быть, от того, что проглянуло в глазах, в улыбке матери что-то такое девчоночье, юное, безвозвратно ушедшее или навсегда спрятанное." Это второй абзац из рассказа "Шинель без хлястика". Первое, что бросается в глаза - "седина, пропахавшая голову матери большими бороздами". Это хоррор, и он тут неуместен. А второе - разве может седина стать более заметной, если в глазах, либо улыбке женщины "проглянет" нечто "девчоночье"? Наоборот это "девчоночье" должно омолодить женщину, скрыть седину. Впрочем, художнику виднее.
Из всего сонма рассказов, населяющих книгу, интересны с литературоведческой стороны "Жил на свете Толька" и "Гирманча находит друзей", но не как самостоятельные произведения, а как наброски к будущей повести "Кража". В обоих рассказах разными путями подростки попадают в детский дом. И по той же причине нам интересен "До будущей весны", сюжетно перекликающийся с повестью "Перевал". Рассказы "Земляника, "Тёплый дождь", "Огоньки", "Солдат и мать", "Ария Каварадосси", "Живая душа", "Глухая просека", "Кавказец", "Последний кусок хлеба", "Кровь человеческая" я оставлю без внимания. Кому-то они понравятся, кому-то нет.
И лишь два произведения действительно украшают книгу и читаются с огромным удовольствием. Это "Дядя Кузя - куриный начальник" - цикл весёлых историй о добродушном и обаятельном старике, заведующем птицефермой, и "Васюткино озеро" - история о мальчике, счастливо заблудившемся в тайге и так же счастливо вышедшем из неё. Если не ошибаюсь, "Васюткино озеро" проходят в школе. Мне интересно, вымарывают ли современные цензоры в школьных учебниках сцены употребления 13-летним Васюткой курительного табака и умерщвления живых птиц в процессе стрельбы из незаконно имеющегося у него огнестрельного оружия с последующей разделкой и поеданием оных. Всё дальше и дальше Васютка от современных реалий. И тем он ценнее и важней...
И в заключение несколько слов о финальном произведении первого тома - романе "Тают снега". Можно было бы деликатно обнести его молчанием, ибо даже сам автор отзывается о нём так о "прозаическом грехе". Рассказывает во вступительной статье, как стыдится его, как долгое время отказывал печатным учреждениям, просившим переиздать его, как правил, переписывал его неоднократно. В то же время из комментариев понятно, что именно от воли самого Астафьева зависело включать роман в собрание сочинений или нет. И он всё же дал добро на публикацию. Зачем? Опять, как в 1950-е получить "толстые деньги"? Раз произведение включено в собрание сочинений, значит подлежит чтению, анализу, обсуждению. И меня останавливает от подробного разбора лишь отсутствие интереса к нему, хотя деревенскую тему я очень люблю.
Сюжет "Тающих снегов" бесхитростен и вполне соответствует духу эпохи. После сентябрьского пленума 1953 года, который был посвящён развитию сельского хозяйства и на котором Н. С. Хрущёв был избран Первым секретарём ЦК КПСС, молодой аргоном Тася Голубева едет с сыном в глухую уральскую глубинку поднимать отсталый колхоз. По дороге - в открытом поле она встречает пьяного, плохо вспахавшего землю, тракториста Васю Лихачёва и влюбляется в него. Не в прямом смысле влюбляется, а просто думает о нём в свободное от поднятия колхоза время. Несмотря на то, что Тася агроном, она взвалила на себя обязанности животновода, потому что других специалистов в колхозе нет, а крестьяне, хоть и прожили всю жизнь бок о бок со скотиной, но настолько тупы что не знают, как правильно обращаться с коровами и свиньями. На помощь крестьянам спешит городская, но закончившая институт девочка Тася. По странному стечению обстоятельств директором МТС (не путать с сотовым оператором) работает бывший Тасин любовник Чудинов, от которого у неё сын. Чудинов всё понимает, страдает морально и нравственно, но материального вспоможения ни сыну, ни бывшей возлюбленной не оказывает (мораль моралью, а табачок врозь). В середине книги возникает некий партийный работник Уланов - зональный руководитель МТС, тоже посланный восстанавливать село прямо от доменных печей. Уланов немножно любит Тасю, но любовь резко проходит, когда он узнаёт, что Серёжа - внебрачный сын его товарища - директора МТС Чудинова. Только Василию всё нипочём, водки он уже пьёт значительно меньше, а Тасю любит значительно больше (да, я забыл сказать, что Василий, повстречав в начале романа агронома Тасю на поле, тоже полюбил её). Заканчивается роман хеппи-эндом: сын Таси хоть и утонул, но его спасли, сердца агронома Таси и тракториста Васи соединяются. Бывший любовник Таси Чудинов до того измучил себя рефлексией и угрызениями свести, что уехал из колхоза в небытие. Кстати, основной проблемой поднятия колхоза оказался вывоз навоза с фермы на поля: "Сам Уланов тоже взял из рук одной девушки кайлу и подошёл к куче смёрзшегося навоза: "Делайте все следом за мной". И ещё один колоритный отрывок, для поднятия хорошего настроения и лирического состояния души: "В переулке показалась подвода, нагруженная навозом. Лошадью управляла Райка Кудымова. Она крутила вожжами и озорно кричала: "Но-но, милый, вези меня туда, где женихи похрабрей корзиновских..."
На этом мой обзор первого тома собрания сочинений Виктора Петровича Астафьева завершён.

Записи из этого журнала по тегу «Астафьев»


  • 1
Сергей, спасибо. Для меня очень ценно. Насчёт "Васюткина озера" - оно в программе 5 класса, и дети его совершенно не понимают. Курительный табак оттуда изъят, а стрельба по глухарю и приготовление его оставлены. А вот про разделку глухаря ничего нет. Для современных детей, которых водят в школу иногда до 5-6 класса, текст вообще непонятен. Так же, как "Корабельная чаща" Пришвина.

Ольга, благодарю за отзыв. Интересно отношение современных детей к рассказу "Васюткино озеро". Я его читал когда-то младшему сыну Димке, и он до сих пор с теплотой вспоминает историю неунывающего мальчика, нашедшего озеро. Мы обсуждали рассказ в кругу семьи и сошлись во мнении, что табакокурение в учебниках всё же можно убрать (хорошо, что убрали). Но хуже будет, если вычеркнут добычу дичи, принудив и без того измученного Васютку поститься растительной пищей - ягодами да грибами. А антиохотничьи настроения сегодня в обществе есть. Мне кажется - это хорошо, когда мужчина, хоть и юный, может в трудной ситуации добыть себе еду с помощью оружия.

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal восточного региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Скажите, пожалуйста, сколько времени у Вас заняло чтение этого тома и написание рецензии к нему?

Читал четыре дня урывками, в основном вечерами перед сном. Причём, тяжелее всего продирался сквозь роман "Тают снега", занимающий половину книги, потому что мне он был интересен не столько как произведение для чтения, сколько как литературный объект для изучения. А рецензию писал три дня подряд с 10 утра до 3-х часов пополудни.

  • 1